Мир охватывает беспокойство; сползая в бездну, люди  чувствуют, что все
зависит от  того, каким  будет грядущее  поколение. Известно, что воспитание
определяет  будущее человеческое  бытие; упадок  воспитания  был  бы упадком
человека.  И  воспитание приходит  в  упадок,  если  исторически воспринятая
субстанция  распадается  в людях,  которые в  своей  зрелости  несут за  нее
ответственность. Забота об этой субстанции становится сознанием опасности ее
абсолютной  утраты. Один обращается назад и  хочет передать детям в качестве
абсолютного то,  что для  него самого уже  не  безусловно.  Другой отвергает
историческую традицию и занимается воспитанием  так, будто оно находится вне
времени и состоит  в  обучении техническому умению, в приобретении реального
знания и  в  умении ориентироваться в  существующем мире. Каждый знает - кто
завоюет молодежь, обладает будущим.
     Симптомом  обеспокоенности  нашего   времени   в   воспитании  является
интенсивность  педагогических  усилий,  лишенных  единой  идеи,  необозримая
ежегодная  литература,  рост  дидактического  искусства, то,  что  отдельные
учителя  отдают все свои силы в до сих пор едва ли  существовавшей  степени.
Тем   не  менее  до  сих   пор   для   нашей   ситуации  характерен   распад
субстанциального  воспитания,   замена   его   бесконечными  педагогическими
опытами,    растворением    в    безразличных    возможностях,    неистинной
прямолинейности  того,  что  выражено быть  не может. Создается впечатление,
будто  завоеванная  человеком  свобода  сама отказывается  от  себя в пустой
свободе  ничтожного. Эпоха, не  доверяющая сама себе, озабочена воспитанием,
будто здесь из ничего может вновь возникнуть нечто.
     Характерна роль  молодежи. Там,  где воспитание, исходя из духа целого,
субстанциально,  молодежь сама  по себе незрела.  Она  почитает,  слушается,
доверяет и не обладает значимостью в качестве молодежи; ибо она - подготовка
и  возможная  призванность  для  будущего.  В  условиях  же распада молодежь
обретает  ценность  сама по  себе. От  нее  прямо  ждут того, что в мире уже
потеряно.   Она  может  чувствовать   себя  истоком.   Уже  детям  разрешено
участвовать  в   обсуждении  школьных  порядков.   Как  будто   к   молодежи
предъявляется  требование самим создать то, чем уже не владеют  их  учителя.
Подобно тому как  будущие поколения обременяются государственным долгом, они
обременяются и следствиями  расточительства духовного богатства, которое  им
предоставляют завоевать заново. Молодежь обретает фальшивый вес  и вынуждена
оказаться несостоятельной, ибо  становление человека возможно только если он
растет на  протяжении  десятилетий и  в  строгости  формируется  посредством
последовательности   шагов.  

Если   после   такого  воспитания   в  смешении
безразличного  и  случайного  взрослый  человек  не  входит в мир,  остается
покинутым  и   сознает  это,  то  неизбежным  признаком  времени  становится
требование образования для взрослых. Раньше по  отношению  к  взрослым людям
речь  шла  только о  передаче знания более широким  кругам;  проблемой  была
возможность популяризации. Сегодня же возник вопрос, как из  истоков данного
в настоящем существования создать  в сообществе народных учителей,  рабочих,
служащих, крестьян новую образованность, предотвратить вульгаризацию старой.
Человек  в   своей  оставленности  должен   не  только,  понимая,  научиться
ориентироваться в  действительности,  но  вновь принадлежать  к  сообществу,
которое, выходя  за пределы  профессиональной принадлежности  и партийности,
сближает человека  с  человеком  как таковым; вновь должен возникнуть народ.
Сомнительность  всего  того, что  было достигнуто в  этом смысле  в  области
образования  взрослых,  не  может препятствовать  пониманию всей серьезности
поставленной  задачи.  Если  все   то,   что  было   идеей,   разбивается  о
действительность  времени,  то взлет в ситуации превращается в невыполнимое,
быть может, требование, но в качестве требования оно - остаток человеческого
достоинства.   Если   народа,   к  которому   индивид   ощущает  безусловную
принадлежность,  больше  не  будет - или если этот народ будет  существовать
только в виде руин, - если все станет  массой в неодолимом процессе распада,
то   становление  нового   народа  превратится   в   утопическое  содержание
романтического устремления.  Но импульс  сохраняет  свое право. В  настоящее
время   существует  только   товарищество  друзей,  физиогномически   зримая
действительность  отдельных   индивидов,  воля  к  коммуникации  с   чужими,
первоначально иначе настроенными людьми. Поэтому образование взрослых в  том
смысле, как оно понимается  сегодня, не есть  действительность, а требование
вследствие потерянности  человека  в  разрушенном образовании в нашу  эпоху,
человека, воспитание которого оказалось несостоятельным.

Карл Ясперс. Духовная ситуация времени. раздел "Смысл воспитания". 1932

Молодые люди  так стремятся быть инакомыслящими вследствие уверенности, что если "инако", то уже "мыслящий". Нам стоит помнить о риске -  инако-тупизм, инако-глупость и инако-подлость ждут любителей уникальности сразу за поворотом от протоптанных, широких путей.
А вот инако-мыслие находиться на вершине горы, куда ведет узкая малохожая тропинка.

 Билл Гейтс, выступая перед старшеклассниками, назвал 11 правил, которые подростки, по его мнению, никогда не узнали бы в стенах школы.

1). Жизнь несправедлива — свыкнись с этим фактом.

2). Миру наплевать на твое самоощущение и самоуважение. Мир ожидает от тебя каких-нибудь достижений, перед тем как принять во внимание твое чувство собственного достоинства.

3). Очень маловероятно, что тебе начнут платить 40 тысяч в год сразу после окончания школы. Ты не станешь вице-президентом компании с лимузином и личным шофером, пока ты не заслужишь этого.

4). Если ты думаешь, что твой учитель строг и требователен, — подожди знакомства со своим боссом. В отличие от учителя, карьера босса зависит от того, как ты справляешься со своими заданиями.

5). Обжаривать бургеры в Макдоналдсе — не ниже твоего достоинства. Твои прадеды назвали бы любую — даже такую — работу «хорошим шансом».

6). Не спеши обвинять в каждой своей неудаче своих родителей. Не ной и не носись со своими неудачами, учись на них.

7). До твоего рождения твои родители не были такими скучными и неинтересными людьми, какими они кажутся тебе сейчас. Они стали такими, зарабатывая на твое беззаботное детство, стирая твою одежду и слушая твою бесконечную болтовню о том, какой ты классный. Поэтому, перед тем как отправляться спасать леса Амазонки от уничтожения жадным поколением твоих родителей, попытайся для начала привести в порядок свою комнату.

8). Твоя школа отменила деление на победителей и лузеров, жизнь — нет. В некоторых школах прекратили ставить плохие отметки и разрешили сколько угодно раз сдавать тест. Это не имеет ни малейшего отношения к тому, что происходит в реальной жизни.

9). Жизнь не разделена на семестры, летних каникул в ней не существует, и очень мало работодателей заинтересованы в том, чтобы помочь тебе найти твое собственное «я». Тебе придется делать это в твое личное время.

10). Не путай реальную жизнь с тем, что показывают по телевизору. В жизни людям приходится большую часть времени проводить не в кофейне, а на рабочем месте.

11). Поддерживай хорошие отношения с «очкариками-ботаниками». Скорее всего, один из них когда-нибудь станет твоим начальником."

http://forum-slovo.ru/index.php?topic=24957.0

 Главным нематериальным активом, которым Брежнев сплачивал страну, была память о войне - священная, непререкаемая, со своей, отлитой в бронзе, мифологией.

Первое, что сделал Брежнев, придя к власти - превратил в 1965 году День Победы, 9 мая, в выходной день, в главный праздник страны, замешенный не столько на официальном марксизме, сколько на патриотизме. Леонид Ильич знал правду о войне, но сознательно предпочитал правде мифологию, целый сериал легенд. В 1967 году либерально настроенные брежневские спичрайтеры включили в группу авторов речи по случаю открытия памятника на Сталинградском Мамаевом кургане писателя Константина Симонова. Два фронтовика - бывший политработник и легендарный фронтовой корреспондент - познакомившись, просидели друг с другом чуть ли не всю ночь. "Какой человек!", - с восторгом говорил Брежнев. Но в то же время попенял Симонову, который жаловался на то, что Главпур и Агитпроп не пускали в печать его военные дневники: "Кому нужна твоя правда? Рано еще". Мифологии, скреплявшей нацию, нужен был набор идеологически выдержанных легенд, а не правда о войне, которая могла подорвать самые основы брежневской Системы.

 Средневекового человека прямо-таки распирает неукротимая жажда истины. Пожалуй, нигде больше — за исключением разве что классической китайской культуры - человеку науки, ученому не придавалось столь большое значение.

Но воля к познанию еще не превратилась в охотничью страсть испытания, исследования, как в повое время. Она не преследует природную или историческую действительность, чтобы, догнав, эмпирически пригвоздить ее и, одолев, теоретически подчинить; она, медитируя, погружается в истину, чтобы вынести из нее духовную конструкцию бытия.

--------------

Трудно переоценить силу религиозного излучения многочисленных монастырей*, так же как и влияние, оказываемое на эпоху бесчисленными молитвенниками, кающимися, мистиками. Из этих источников постоянно льется поток религиозного опыта, мудрости и непосредственного убеждения, проникающий во все формы, во все слои жизни.

* До известной степени аналогичным было значение таких культовых центров, как Дельфы, Додона, Эцидавр и др., для жизни Греции. В наше время общепризнанных культовых центров уже нет. Вряд ли можно в полной мере оценить, что означает эта пустота, образовавшаяся на месте религиозного излучения, для жизни человечества в целом и каждого в отдельности.

Средневекового человека прямо-таки распирает неукротимая жажда истины. Пожалуй, нигде больше — за исключением разве что классической китайской культуры - человеку науки, ученому не придавалось столь большое значение.

Но воля к познанию еще не превратилась в охотничью страсть испытания, исследования, как в повое время. Она не преследует природную или историческую действительность, чтобы, догнав, эмпирически пригвоздить ее и, одолев, теоретически подчинить; она, медитируя, погружается в истину, чтобы вынести из нее духовную конструкцию бытия.

 

Романо Гвардини "Конец Нового времени"
http://krotov.info/libr_min/04_g/gva/rdini.htm

 Все ориентиры совпадали, но Рэдрик не испытывал удовлетворения.
Многолетний инстинкт сталкера категорически протестовал против самой
мысли, несуразной и противоестественной, - прокладывать тропу между двумя
близкими возвышенностями. Ладно, подумал Рэдрик, это мы еще посмотрим. На
месте будет виднее. Тропа до этой лощины вела по болоту, по открытому,
ровному месту, которое казалось отсюда безопасным, но, приглядевшись,
Рэдрик различил между сухими кочками какое-то темно-серое пятно.

Он
взглянул на карту. Там стоял крестик, и корявыми буквами было написано:
"Хлюст". Красный пунктир тропы шел правее крестика. Кличка была вроде бы
знакомая, но кто такой этот Хлюст, как он выглядел и когда он был, Рэдрик
вспомнить не мог. Вспомнилось ему почему-то только: дымный зал в "Боржче",
огромные красные лапы, сжимающие стаканы, громовой хохот, разинутые
желтозубые пасти: фантастическое стадо титанов и гигантов, собравшихся на
водопой, одно из самых ярких воспоминаний детства, первое Посещение
"Боржча". Что я тогда принес? "Пустышку", кажется. Прямо из Зоны, мокрый,
голодный, ошалелый, с мешком через плечо, ввалился в этот кабак, грохнул
мешок на стойку перед Эрнестом, злобно щерясь и озираясь, выдержал
грохочущий залп издевательств, дождался, пока Эрнест, тогда еще молодой,
всегда при галстуке бабочкой, - отсчитал сколько-то там зелененьких...
нет, тогда были еще не зелененькие, тогда были квадратные, королевские, с
какой-то полуголой бабой в плаще и в венке... дождался, спрятал деньги в
карман и неожиданно для себя самого цапнул со стойки тяжелую пивную кружку
и с размаху хватил ею по ближайшей хохочущей пасти... Рэдрик ухмыльнулся и
подумал: может, это и был Хлюст?
- Разве между холмами можно, господин Шухарт? - вполголоса спросил
над ухом Артур. Он стоял рядом и тоже разглядывал карту.
- Там посмотрим, - сказал Рэдрик. Он все смотрел на карту. На карте
было еще два крестика: один на склоне холма с деревом, другой на каменной
осыпи. Пудель и Очкарик. Тропа проходила понизу между ними. - Там
посмотрим, - повторил он, сложил карту и сунул ее в карман.

лаборатория Педагогических технологий начинает проект
Школа Вожатых.

Ты студент? У Тебя много свободного времени?
Ты чувствуешь, что у тебя много сил и хочешь направить их на полезное и сложное дело?

Стоит узнать про Школу Вожатых.


 - Умение сотрудничать с другими людьми – важнейшее умение в современном мире. Сотрудничать – это значит уметь слышать и понимать другого человека, уметь формулировать свою позицию, уметь совместно принимать решения, уметь делать дело вместе с другими людьми.

- Умение мыслить – шаг к самостоятельности и ответственности. Современный мир полон манипуляций. Самостоятельность мышления сейчас востребована как никогда. Она предполагает умение удерживать предмет размышления, умение вводить и различать понятия, умение понимать основания различных точек зрения, умение выявлять скрытые противоречия и проблемы. В наших программах культуре мышления уделено особое внимание.

- Активная жизненная позиция – это стремление развиваться и развивать общество, делать мир вокруг себя добрее, справедливее, лучше. Наша задача – помочь ребенку усвоить ценность развития и положить ее в основание своей жизни.

- Нравственность, ответственность, честность присущи развитому человеку. Нравственность - не ограничение свободы, а свободный выбор. Быть таким человеком невозможно «из под палки». Наша задача – помочь детям сделать свой собственный выбор в пользу нравственности.

- Познавать устройство мира и истину – призвание каждого. Наша задача – пробудить в ребенке интерес к этому. В современном плюралистичном мире принято считать, что каждый человек имеет право верить во что хочет, жить как хочет, считать истиной что хочет. Таким образом, у каждого человека своя истина, на которую он имеет полное право. Мы не вправе покушаться на эту удобную концепцию. Однако, мы сами уверены в том, что истина объективна и она одна. Единственный, Кто знает ее в полноте – Творец. А люди призваны открывать и познавать ее, и в соответствии с ней строить свою жизнь.

- Христианские ценности только тогда ценны, когда воплощаются в реальной жизни. Мы противники пустых деклараций и высоких слов. Наша задача – помочь детям, чтобы христианские ценности стали основанием для реальных поступков (но для этого нам самим приходится воплощать свои ценности в реальные поступки, как бы трудно это не казалось).

- Вера - это сознательный выбор человека и построение жизни на христианских основаниях. Вера – это не соблюдение обрядов и правил поведения. Она не возможна без построения правильного представления об устройстве мира и без личного опыта встречи с Богом. Вера – это не ограничение, а свобода, позволяющая человеку быть человеком.

- Мы работаем не индивидуально, а с группой. Эффективное воспитание - через нормы, принятые в коллективе. Занудные лекции о том, как нужно себя вести, – неэффективный способ воспитания. Воспитание бывает эффективным, когда ребенок попадает в коллектив сверстников, в котором принято уважать друг друга, быть внимательными, избегать оскорблений, доверять, не стесняясь проявлять свои лучшие качества. Задача взрослого – создать вместе с детьми такой коллектив. Все наши технологии – это технологии создания и ведения группы, в которой у каждого участника есть пространство для развития.

http://www.labpt.ru/school.html

 Так Пифагор посетил мемфисских жрецов; так Платон с величайшими затруднениями странствовал в Египет, и к тарентинцу Архиту, и в ту часть Италии, которая некогда называлась великой Грецией. Великий афинский наставник, учением которого оглашались академические гимназии, становится странником и учеником, желая лучше скромно выслушивать чужое учение, чем с наглой самоуверенностью проповедовать свое.

Наконец, гоняясь за знаниями, как бы рассыпанными по всему земному шару, Платон был захвачен в плен пиратами и продан в подданство жесточайшему тирану (Дионисию Сицилийскому), был пленником, узником и рабом, но как философ не знал себе соперника. Мы читаем, что к Титу Ливию, испускавшему млечный источник красноречия, приходили некоторые вельможи с краев Испании (из Гадеса) и из пределов Галлии; людей, не любопытствовавших видеть Рим, привлекла слава одного человека. Было тогда неслыханное во все века и достославное чудо: люди, пришедшие в такой город, искали чего-то иного, кроме города. Аполлоний (был ли он маг, как говорит народная молва, или философ, как сообщают пифагорейцы) был у персов, прошел через Кавказ и владения албанцев, скифов, массагетов, пробрался сквозь богатейшее царство Индийское и в заключение, переправившись через широчайшую реку Физон (Инд), достиг владений браминов, чтобы послушать Гиарка, сидящего на золотом троне, пьющего от источника Тантальского и среди немногих учеников излагающего учение о силах природы и движении планет. А отсюда через страны эламитов, вавилонян, халдеев, мидян, ассириян, парфов, сирийцев, финикийцев, арабов и палестинцев, возвратившись в Александрию, Аполлоний пошел далее в Эфиопию, чтобы видеть гимнософистов и пресловутый престол солнца на песке. Упоминаемый нами путешественник всюду находил предметы для изучения и, постоянно путешествуя, постоянно усовершенствовался. Филострат написал о нем целых восемь томов.

Но зачем говорить о людях века сего? Апостол Павел, сосуд избранный и учитель языков, сознававший в себе присутствие Великого Посетителя, о чем говорит так: Вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне (2 Кор. 13, 3),— тот самый Павел, обойдя Дамаск и Аравию, пришел в Иерусалим, чтобы увидеть апостола Петра, и пробыл у него 15дней. В продолжение этой таинственной седмицы и осмерицы дней будущий учитель языков должен был получить проповедническое образование.


http://www.pravoslavie.ru/put/2718.htm

 Когда лета не располагают уже к увлечению, то начинаешь пони9
мать, как легко можно увлечься не одними мечтами, но и тем, что так
трезво, точно и положительно, как опыт и факт. Есть вещи на свете, к
которым и такое надежное средство, как опыт, неприменимо, а между
тем эти вещи – это вопросы жизни, без разрешения которых для себя,
хотя бы приблизительно, умирать не хочется; а к жизни обращаешься
невольно с упреком, так хорошо прочувствованным поэтом:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, на что ты мне дана?
Да, оргия, грубейшие средства самозабвения и, наконец, самоубий9
ство, неминуемо сгубят желающего опытом разрешить загадку жизни.
Правда, крепкие, здоровые, положительные умы могут жить и прекрасно
действовать, отбросив в сторону всякую попытку к разрешению томи9
тельного вопроса жизни. Но горе той личности, которая возмечтает о
1 Опыт обманчив, суждение затруднительно (лат.).
52 Пирогов Н.И.
себе, что она9то и есть именно esprit fort1, не нуждающийся в разреше9
нии подобных вопросов. Аскет Филарет2 прекрасно с своей точки зре9
ния возражал Пушкину на его упрек жизни, и именно потому прекрас9
но, что он (Филарет) уяснил себе не опытом жизненную проблему; и
как бы это уяснение ни было односторонне, оно мощнее, а главное,
человечнее бессильного ропота на жизнь, что не раскрывает пред нами
своей тайны так, как бы мы этого хотели. А мы хотели бы, чтобы это
было так же наглядно и осязательно, как ее чувственные и индивиду9
альные проявления.
Я полагаю, что все мы, последователи Веруламского Бэкона, при9
даем слишком большое значение предложенному им (индуктивному)
способу исследования. Этот способ вовсе не какое9нибудь новое откры9
тие особой деятельности нашего ума. В обыкновенной жизни все все9
гда и до Бэкона изыскивали и исследовали индуктивным способом; но
никто, я полагаю, и ни сам Бэкон не считал этого способа единственно
возможным для открытия истины. Главная заслуга Бэкона это: noli jurare
in verba magistri3. Теперь же и это перестало быть заслугою, так как в
наше время не найдется ни одного ученика в школе, которому бы пона9
добилось повторить это правило. Средневековая вера в авторитеты за9
менена теперь изверием; мы все изверились в себя самих; дети наши,
сидя на школьных скамьях, глядя на учителей, уже успевают изверить
ся.

Н.И.Пирогов Дневник старого врача 

  - Oh dear, oh dear!* - воскликнула маленькая женщина оригинальной и
веселой наружности. - You have kept me waiting - вы заставили меня ждать,
but that is as it should be**. Мне временами требовалось куда больше
терпения, чтобы добиться цели. I am Roze Gazzle. So glad to see you***. -
Едва только, пояснила она, ей стало известно через горничную, что миссис
Кестнер сегодня приехала в этот город и стоит в той же гостинице, через два
номера от нее, как она, не долго думая, отправилась с визитом. Ей отлично
известно ("I realise"), сколь важную роль сыграла миссис Кестнер in german
literature and philosophy****. Вы знаменитая женщина, a celebrity, and that
is my hobby, you know the reason I travel...***** Не разрешит ли dear миссис
Кестнер на скорую руку набросать ее очаровательное лицо вот в этом альбоме
для зарисовок?
______________
* О боже, боже! (англ.).
** Но это не существенно (англ.).
*** Я Роза Гэзл и так рада видеть вас (англ.).
**** В немецкой литературе и философии (англ.).
***** Знаменитость, а это мой конек, цель моих путешествий (англ.).

Альбом широкого формата в холщовом переплете она держала под мышкой.
Над ее лбом пылали красные локоны, красным казалось и ее лицо с веснушчатым
вздернутым носом, толстыми, но приятно очерченными губами, открывавшими
белоснежные здоровые зубы; глаза у нее были сине-зеленые, тоже весьма
приятные, хотя иногда они вдруг начинали косить. На ней было платье а la
grecgue* из легкой цветистой материи, избыток которой в виде шлейфа она
держала переброшенным через руку; ее грудь, такая же веснушчатая, как и нос,
казалось, вот-вот весело выкатится из выреза платья, на античный манер
высоко схваченного кушаком. Прозрачная шаль прикрывала ее плечи. По виду
Шарлотта дала ей лет двадцать пять.
______________
* В греческом стиле (фр.).

- Дитя мое, - произнесла она, несколько уязвленная в своих бюргерских
понятиях бойкой эксцентричностью этой девицы и все же готовая проявить
светскую терпимость, - милое дитя, я весьма польщена интересом, который
внушает вам моя скромная особа. Позвольте еще добавить, что ваша
решительность мне очень понравилась. Но вы видите, как мало я подготовлена к
приему гостей, а тем более к позированию для портрета. Я собираюсь уходить,
мои милые родственники уже заждались меня. Я очень рада знакомству с вами,
хотя бы и беглому, как вы сами выразились, на последнем мне, к сожалению,
приходится настаивать. Мы видели друг друга - все остальное шло бы уже
вразрез с уговором. Итак, позвольте одновременно с приветствием пожелать вам
всего наилучшего.
Неизвестно, поняла ли мисс Гэзл ее слова; во всяком случае, она не
обратила на них ни малейшего внимания. Продолжая величать Шарлотту "dear" и
быстро двигая забавными толстыми губами, она неудержимо пыталась втолковать
ей на своем непринужденном и юмористически светском языке смысл и цель
своего визита, посвятить ее в деятельную жизнь страстного
следопыта-коллекционера.
Собственно, она была ирландка. Она много путешествовала, делая
зарисовки, причем цель и средства с трудом поддавались различию.
Видимо, ее талант был недостаточно велик, чтобы не искать поддержки в
сенсационности объекта; живость же и практическая сметка слишком велики,
чтобы удовлетвориться терпеливым совершенствованием своего искусства. Потому
ее вечно видели в погоне за звездами современной истории или в поисках
прославленных местностей, которые заносились в ее альбом, по мере
возможности скрепленные удовлетворяющими подписями. Шарлотта дивилась,
слушая, где только ни побывала эта девушка. Аркольский мост, афинский
Акрополь; дом, где родился Кант, в Кенигсберге, она зарисовала углем. Сидя в
шаткой лодчонке, прокат которой ей обошелся в пятьдесят фунтов, она
запечатлела на Плимутском рейде императора Наполеона, когда он после
торжественного обеда появился с табакеркой в руке на палубе "Беллерефонта".
Рисунок вышел неважный, она сама в этом признавалась: невообразимая толчея
лодок, наполненных кричащими "ура" мужчинами, женщинами, детьми, качка, а
также краткость императорского пребывания на палубе весьма отрицательно
отозвались на ее работе; и сам герой, в треуголке и расстегнутом сюртуке с
развевающимися фалдами, выглядел, как в кривом зеркале: приплюснутым сверху
и комично раздавшимся в ширину. Несмотря на это, ей все же удалось через
знакомого офицера исторического корабля заполучить его автограф или, вернее,
торопливую каракулю, которая должна была сойти за таковой.
Герцог Веллингтон{40} удостоил ее той же чести. Превосходную добычу дал
Венский конгресс. Необыкновенная быстрота, с которой работала мисс Гэзл,
позволяла самому занятому человеку между делом удовлетворить ее притязания.
Так поступили: князь Меттерних{40}, господин Талейран{40}, лорд
Кестльри{40}, господин фон Гарденберг{40} и многие другие представители
европейских держав. Царь Александр признал и скрепил подписью свое курносое
изображение, вероятно потому, что художнице удалось из жидких волос,
торчащих вокруг его лысины, создать некое подобие лаврового венца. Портреты
Рахили фон Варнгаген{40}, профессора Шеллинга{40} и князя Блюхера фон
Вальштадт{40} доказывали, что и в Берлине она не теряла времени даром. Она
везде умела его использовать. Холщовый переплет ее альбома скрывал еще
немало трофеев, которые она, оживленно их комментируя, показывала опешившей
Шарлотте. В Веймар ее привлекла слава этого города, of this nice little
place*, как средоточия прославленной немецкой культуры, - для нее он был
полем охоты за знаменитостями. Она сожалела, что поздно выбралась сюда.
Old** Виланд{42}, а также Гердер{42}, которого она называла great
preacher***, и the man who wrote the "Brigands"**** умерли и таким образом
от нее ускользнули. Правда, в ее записках значилось, что здесь все еще живут
писатели, на которых стоит поохотиться, как, например, господа Фальк{42} и
Шютце. Вдову Шиллера{42} она уже заполучила в альбом, а также мадам
Шопенгауэр{42} и несколько наиболее известных актрис придворного театра -
Энгельс и Лорцинг, например. До госпожи фон Гейгендорф, вернее Ягеманн{42},
ей еще не удалось добраться. Но она тем настойчивее стремилась к этой цели,
что через посредство прекрасной фаворитки надеялась открыть себе доступ и ко
двору. Кое-какие зацепки для проникновения к великой княгине, супруге
наследного принца{42}, у нее уже имелись. Что касается Гете, чье имя, как,
впрочем, и большинство имен, она выговаривала столь ужасно, что Шарлотта
долго не понимала, кого она, собственно, имеет в виду, то она и здесь уже
напала на след, хотя дичь еще пряталась в кустах.


http://lib.ru/INPROZ/MANN/lotta.txt